Неточные совпадения
Им овладело беспокойство,
Охота к перемене мест
(Весьма мучительное свойство,
Немногих добровольный крест).
Оставил он свое селенье,
Лесов и нив уединенье,
Где окровавленная тень
Ему являлась каждый день,
И
начал странствия без цели,
Доступный чувству одному;
И путешествия ему,
Как всё на свете, надоели;
Он возвратился и попал,
Как Чацкий, с корабля на бал.
Да ты смотри себе под ноги, а не гляди в потомство; хлопочи о том, чтобы мужика сделать достаточным да богатым, да чтобы было у него время учиться по
охоте своей, а не то что с палкой в руке говорить: «Учись!» Черт знает, с которого конца
начинают!..
Вечером я имел с ним длинное объяснение: мне было досадно, что он переменился к этой бедной девочке; кроме того, что он половину дня проводил на
охоте, его обращение стало холодно, ласкал он ее редко, и она заметно
начинала сохнуть, личико ее вытянулось, большие глаза потускнели.
Вернувшись в
начале июня в деревню, он вернулся и к своим обычным занятиям. Хозяйство сельское, отношения с мужиками и соседями, домашнее хозяйство, дела сестры и брата, которые были у него на руках, отношения с женою, родными, заботы о ребенке, новая пчелиная
охота, которою он увлекся с нынешней весны, занимали всё его время.
Начали мы было разговаривать о последней нашей
охоте, как вдруг на двор въехала телега, запряженная необыкновенно толстой сивой лошадью, какие только бывают у мельников.
— Я… я… Видите ли, вы богаты, вы швыряете деньгами на пустяки, на
охоту, я знаю, —
начала девушка, сильно конфузясь, — а я хочу только одного — хочу быть полезной людям и ничего не могу, потому что ничего не знаю.
Мои статьи о подземной клоаке под Москвой наделали шуму. Дума постановила
начать перестройку Неглинки, и дело это было поручено моему знакомому инженеру Н. М. Левачеву, известному охотнику, с которым мы ездили не раз на зимние волчьи
охоты.
Казаки оживились,
начали вспоминать свою жизнь на Уссури, свои приключения на
охоте, кто что видел и с кем что случилось.
Среди крестьян были и такие, которые ловили тигров живыми. При этом никаких клеток и западней не ставилось. Тигров они ловили руками и связывали веревками. Найдя свежий след тигрицы с годовалыми тигрятами, они пускали много собак и с криками
начинали стрелять в воздух. От такого шума тигры разбегались в разные стороны. Для такой
охоты нужны смелость, ловкость и отвага.
В лесу попадалось много следов пятнистых оленей. Вскоре мы увидели и самих животных. Их было три: самец, самка и теленок. Казаки стреляли, но промахнулись, чему я был несказанно рад, так как продовольствия у нас было вдоволь, а время пантовки [
Охота за оленями в
начале лета ради добычи пантов.] давно уже миновало.
Вечером я долго сидел с Б.Н. Буниным у огня. Он рассказывал мне о своих путешествиях, о хунхузах, об
охоте и т.д. Наконец я почувствовал, что сон
начинает овладевать мною.
Следующий день — 7 августа. Как только взошло солнце, туман
начал рассеиваться, и через какие-нибудь полчаса на небе не было ни одного облачка. Роса перед рассветом обильно смочила траву, кусты и деревья. Дерсу не было на биваке. Он ходил на
охоту, но неудачно, и возвратился обратно как раз ко времени выступления. Мы сейчас же тронулись в путь.
Один раз я пошел с Мильтоном на
охоту. Подле леса он
начал искать, вытянул хвост, поднял уши и стал принюхиваться. Я приготовил ружье и пошел за ним. Я думал, что он ищет куропатку, фазана или зайца. Но Мильтон не пошел в лес, а в поле. Я шел за ним и глядел вперед. Вдруг я увидал то, что он искал. Впереди его бежала небольшая черепаха, величиною с шапку. Голая темно-серая голова на длинной шее была вытянута, как пестик; черепаха широко перебирала голыми лапами, а спина ее вся была покрыта корой.
Он
начал с того, как он жил раньше, как стал одинок и как добывал себе пропитание
охотой.
— И
охота тебе, Наденька… —
начинает матушка.
—
Охота пустяки-то говорить! «Не выдай»! Жид, что ли, я, Иуда-предатель?.. Кажись, не первый день знакомы? — сказал Семен Петрович. — Говори, коли
начал. Зачинай, дружище, зачинай — раскошеливайся!
К 1870 году я
начал чувствовать потребность отдаться какому-нибудь новому произведению, где бы отразились все мои пережитки за последние три-четыре года. Но странно! Казалось бы, моя любовь к театру, специальное изучение его и в Париже и в Вене должны были бы поддержать во мне
охоту к писанию драматических вещей. Но так не выходило, вероятнее всего потому, что кругом шла чужая жизнь, а разнообразие умственных и художественных впечатлений мешало сосредоточиться на сильном замысле в драме или в комедии.
После первых взрывов рыданий и истерики она даже с
охотой начала говорить, и рассказ ее я выслушал жадно.
Я не только любил смотреть, как резвый ястреб догоняет свою добычу, я любил все в
охоте: как собака, почуяв след перепелки,
начнет горячиться, мотать хвостом, фыркать, прижимая нос к самой земле; как, по мере того как она подбирается к птице, горячность ее час от часу увеличивается; как охотник, высоко подняв на правой руке ястреба, а левою рукою удерживая на сворке горячую собаку, подсвистывая, горячась сам, почти бежит за ней; как вдруг собака, иногда искривясь набок, загнув нос в сторону, как будто окаменеет на месте; как охотник кричит запальчиво «пиль, пиль» и, наконец, толкает собаку ногой; как, бог знает откуда, из-под самого носа с шумом и чоканьем вырывается перепелка — и уже догоняет ее с распущенными когтями жадный ястреб, и уже догнал, схватил, пронесся несколько сажен, и опускается с добычею в траву или жниву, — на это, пожалуй, всякий посмотрит с удовольствием.
Я уже
начинал сильно любить природу,
охота удить также сильно
начинала овладевать мною, и приближение весны волновало сердце мальчика (будущего страстного рыбака), легко поддающегося увлечениям.
— А я к вам не своей
охотою, —
начал весело Сахаров, — я от барынь…
«Кто бы эта такая? — подумала Лиза. — Женни? Нет, это не Женни; и лошадь не их, и у Женни нет белого бурнуса.
Охота же ехать в такую жару!» — подумала она и, не тревожа себя дальнейшими догадками, спокойно
начала зашивать накрепко вметанную полоску китового уса.
— Ни худо, ни хорошо! — сказал он, окончив. — Впрочем, другие
начинали и хуже; попробуй, пиши, занимайся, если есть
охота; может быть, и обнаружится талант; тогда другое дело.
— А вот что расскажу я вам, государи мои, —
начал Кругликов, — охотился это я прошлым летом,
охота не задалась, еду я обратно.
— Плохое дело старость, —
начал, вздохнув, Алексей Андреевич, — хотелось бы потрудиться да поработать, но силы изменяют. Вот в твои лета я работал и усталости не знал. Самый счастливый возраст, чтобы трудиться для собственной и ближнего пользы — так
охоты, видно, нет, лень одолела, а между тем, и стыдно, и грешно человеку в твоих летах тратить попусту время…
Павел с тех пор почти каждый день
начал, в сопровождении Титки и Куцки, ходить на
охоту.
— Барынька-то у него уж очень люта, —
начал он, — лето-то придет, все посылала меня — выгоняй баб и мальчиков, чтобы грибов и ягод ей набирали; ну, где уж тут: пойдет ли кто
охотой… Меня допрежь того невесть как в околотке любили за мою простоту, а тут в селенье-то придешь, точно от медведя какого мальчишки и бабы разбегутся, — срам! — а не принесешь ей, — ругается!.. Псит-псит, хуже собаки всякой!.. На последние свои денежки покупывал ей, чтобы только отвязаться, — ей-богу!
Я в первый раз познакомился с этой газетой, носившей громкое название «Московские губернские ведомости», в
начале 80-х годов, на
охоте под Коломной, где в сельской лавочке в половину этой газеты мне завернули фунт мятных пряников.
— А что, барин, коли по истинной правде сказать, —
начала она, — так это точно, что она не своей
охотой у нас жила.
— Зачем? И
охота есть! — ответил парень, потирая подбородок. — Народ
начал пошевеливать мозгой. «Геология» — это что?
— И этому я еще в учениках научился. Принесешь, бывало, мастерам полштоф, первым делом:"Цопнем, Гришка!"И хоть отказывайся, хоть нет, разожмут зубы и вольют, сколько им на потеху надобно. А со временем и сам своей
охотой начал потихоньку цопать. Цопал-цопал, да и дошел до сих мест, что и пересилить себя не могу.
Молодых вальдшнепят отыскивать в лесу трудно, да и бить такую славную дичь, не достигшую полного возраста, как-то жалко, а потому этого рода
охотой никто не занимается, но в исходе августа молодые выровняются и
начнут попадаться в мелком лесу или в опушках большого: обо всем этом было говорено уже довольно.
— Вот и вся бедная весенняя стрельба тетеревов, которая продолжается до
начала, много до половины мая и которою охотники очень мало и редко занимаются, ибо в это время года идет самая горячая
охота за прилетною дичью всех родов.
Пешком эта
охота слишком тяжела, и потому для отысканья русачьих маликов надобно ездить верхом, а всего лучше в легких санях; разбирать путаницы всех жировок, или жиров, и ходов не должно, а надобно объезжать их кругом и считать входы и выходы: если нет лишнего выхода — русак лежит тут, в жирах, что, впрочем, бывает довольно редко; отыскав же выход и увидя, наконец, что заяц
начал метать петли, охотник должен уже пешком, с ружьем наготове и с взведенными курками, идти по малику: логово где-нибудь недалеко, и надобно не зевать и не слишком заглядываться на свежесть следов, а смотреть, нет ли сметки вбок и не лежит ли русак где-нибудь в стороне.
Хорошо дрессированная, послушная и не слишком горячая легавая собака необходима для удачной
охоты за куропатками. В июле выводки держатся в поле, в степных лугах с мелким кустарником, в некосях, в бастыльнике. Сначала они очень смирны, и когда собака нападет на след, то старый самец
начнет бегать, вертеться и даже перепархивать у ней под носом, чтобы отвести ее от выводки.
По утрам и вечерам летают они в поля на хлебные скирды и копны; особенно любят гречу, называемую в Оренбургской губернии дикушей, и упорно продолжают посещать десятины, где она была посеяна, хотя греча давно обмолочена и остались только кучи соломы. В конце сентября деревья
начинают сильно облетать, и тетерева уже садятся на них по утрам и вечерам. Начинается осенняя
охота.
Итак, обо всем этом я скажу кое-что в самом вступлении; скажу об основных
началах, которые никогда не изменятся и не состареются, скажу и о том, что заметила моя долговременная опытность, страстная
охота и наблюдательность.
Когда мне сказали об этом, я не хотел верить и один раз, полубольной, отправился сам в болото и, подкравшись из-за кустов, видел своими глазами, как мои собаки приискивали дупелей и бекасов, выдерживали долгую стойку, поднимали птицу, не гоняясь за ней, и, когда бекас или дупель пересаживался, опять
начинали искать… одним словом: производили
охоту, как будто в моем присутствии.
С
начала августа до половины сентября — самая лучшая
охота за бекасами.
Набоб заставил себя подождать, и скептики уже
начинали уверять, что он уехал на
охоту, но были опровергнуты появлением Евгения Константиныча во фраке и белом галстуке.
Граф зашагал из угла в угол и в длинных, скучных предположениях
начал описывать мне пользу, какую могут принести человечеству его вечера. Музыка, литература, сцена, верховая езда,
охота. Одна
охота может сплотить воедино все лучшие силы уезда!..
На турьей
охоте с нами был горец, который обратил мое внимание: ну совсем Аммалат-бек из романа Марлинского или лермонтовский Казбич. Или, скорее, смесь того и другого. Видно только, что среди горцев он особа важная — стрелок и джигит удивительный, шашка, кинжал и газыри в золоте. На тамаши в глухом горном ауле, где была нам устроена
охота, горцы на него смотрели с каким-то обожанием, держались почтительно и сами не
начинали разговоров, и он больше молчал.
Говоришь, бывало: «Что тебе за
охота, любезный друг, возиться с этим народом; ни в одном из них ты не найдешь сочувствия, и пр.» Он терпеливо выслушает,
начнет щекотать, обнимать, что, обыкновенно, делал, когда немножко потеряется.
(Почерк Нинки.) — Лелька! Как только вспомню, я
начинаю злиться, и пропадает
охота писать в этом дневнике. Беру с тебя слово комсомолки: никогда не проливать надо мною слез жалости и никогда не хныкать надо мною. Только в таком случае могу продолжать писать в этом дневнике.
Я уже
начинал понемногу овладевать языком удэхейцев, обитающих в Уссурийском крае, и потому без помощи переводчика понял, что дело идет об
охоте на изюбра, который почему-то должен был находиться в воде.
Как бы то ни было, но ужасно меня эти"штуки"огорчили. Только что
начал было на веселый лад мысли настраивать — глядь, ан тут целый ряд"штук". Хотел было крикнуть: да сидите вы дома! но потом сообразил: как же, однако, все дома сидеть? У иного дела есть, а иному и погулять хочется… Так и не сказал ничего. Пускай каждый рискует, коли
охота есть, и пускай за это узнает, в чем"штука"состоит!
Некоторое основание он, конечно, имеет,
начиная с самого наружного вида арестанта, признанного разбойника; кроме того, всякий, подходящий к каторге, чувствует, что вся эта куча людей собралась здесь не своею
охотою и что, несмотря ни на какие меры, живого человека нельзя сделать трупом; он останется с чувствами, с жаждой мщения и жизни, с страстями и с потребностями удовлетворить их.
Во всех этих прогулках и увеселениях сначала постоянно участвовал Алексей Степаныч; но успокоенный состоянием здоровья своей больной, видя ее окруженною обществом и общим вниманием, он
начал понемногу пользоваться свободными часами: деревенская жизнь, воздух, чудная природа разбудили в нем прежние его
охоты; он устроил себе удочки и в прозрачных родниковых речках, которых было довольно около Алкина, принялся удить осторожную пеструшку и кутему; даже хаживал иногда с сеткою за перепелами, ловить которых Федор Михеев, молодой муж Параши, был большой мастер и умел делать перепелиные дудки.
Все это представилось до того отчетливо и ясно, что вдруг ему страстная
охота пришла: «Вылезу-ка я из норы да гоголем по всей реке проплыву!» Но едва он подумал об этом, как опять испугался. И
начал, дрожа, помирать. Жил — дрожал, и умирал — дрожал.
Славный Моро [Моро Жан Виктор (1761–1813) — французский полководец, сражался под
началом Наполеона; после конфликта с ним уехал в 1805 г. в Америку; восемь лет спустя вернулся в Европу и в мундире русского генерала воевал против наполеоновской армии.], поспешая с берегов Миссисипи на помощь Европе, восставшей против своего победителя, не мог проехать мимо уженья трески, не посвятив ему нескольких часов, драгоценных для ожидавшего его вооруженного мира, — так страстно любил он эту
охоту!